МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ О КУРШСКОЙ КОСЕ -Научная часть Результаты исследований

Автор Светлана Королевская

 

Неринга, береговая (пляжная) великанша


Данный мифологический текст существует во множестве интерпретаций: от микротекста размером в один абзац до макротекстов в источниках [6] и [9].

Текст о Неринге – ярко выраженный миф, миф «в чистом виде»: в нем повествуется об образовании Куршской косы. По классификации, приведенной в источнике [5], миф о Неринге относится к мифам о создании всего сущего.

Не случайно Куршскую косу в мифе о Неринге строит гигантская великанша: традиционно главными героями мифов являлись герои – полубожественные или просто выдающиеся своими физическими качествами существа, идеальные носители силы, богатырского духа и всевозможных человеческих добродетелей. Неринга в мифе об образовании косы именно такова: она не только необыкновенно сильна, но и невероятно красива. Более того, ее полубожественное происхождение (Неринга рождается не без помощи доброй богини Лаймы) предопределяет ее жизненный путь: сразу же после рождения девочки жрецы и пророки (в других интерпретациях – просто мудрейшие) объявляют Нерингу волшебным даром богов, явленным для того, чтобы принести людям счастье. И Неринга более чем успешно выполняет свою миссию: она спасает попавшие в опасность рыбацкие суда, вытягивая их за якорную цепь и снасти на берег; она вытаскивает застрявшие сани и тяжело груженые телеги; наконец, во время 13-летнего шторма она строит преграду на пути морских волн, спасая родную деревню и замок своего жениха.

Герои, подобные Неринге, часто встречаются в мифах, объясняющих причины возникновения того или иного государства, основания городов и переселения народов, Девушка-великанша в истории об образовании Куршской косы не просто строит преграду на пути разбушевавшегося шторма. Результатом ее труда является новое жизненное пространство для людей ее племени – новый мир, осваивать который предстоит ее могучим сыновьям. Таким образом, можно сказать, что история о создании всего сущего в тексте о Неринге осложнена элементом  обоснования освоения косы этносом, создавшим данный текст, - этносом, впервые пришедшими на эту землю, и нуждавшимися в построении понятной им системы мироустройства.

Согласно историческим источникам и данным археологических изысканий, первые люди стали селиться на Куршской косе около 6 тысяч лет назад. Это были древние индоевропейцы – предки большинства современных народов Западной Европы. Их кратковременные стоянки и долговременные поселения существовали на косе на протяжении 2,5 тысяч лет. Однако нет никаких свидетельств пребывания людей на косе со второй половины II тысячелетия до н.э. вплоть до 10 века н.э., то есть в течение последующих 2.5 тысяч лет.

Если бы миф о создании косы возник у первых ее обитателей (индоевропейцев), то за 2,5 тысячи лет он был бы прочно предан забвению, постольку поскольку процесс хранения и передачи информации в те далекие времена осуществлялся устно. А  принимая во внимание, что самые первые версии известных мифов (древнегреческие, а также мифы неевропейского происхождения) датируются учеными серединой II тысячелетия до н.э., то есть тем временем, когда коса по каким-то причинам опустела, можно уже с уверенностью отказаться от версии столь раннего происхождения мифа о Неринге, и связать его со второй «волной» заселения полуострова.

Повторно Куршская коса стала заселяться начиная с 10 века н.э. племенами западных балтов: куршами и (возможно) пруссами. За балтское происхождение мифа говорят, помимо имени самой Неринги (литовское «нерия» - коса), имена других упоминающихся в многочисленных интерпретациях мифологического текста действующих лиц: отца Неринги Карвайта, жениха Неринги Наглиса, богинь Лаймы и Лаумы, а также описания культовых мест и языческих ритуалов (святилище Лаймы, жертвоприношение лося).

С течением времени миф о Неринге претерпел множество изменений. Все они были призваны удовлетворить потребности обитателей косы:

- в познании и описании вновь открываемых природных явлений (так, в одной из интерпретаций Неринга [6] рождается уже на косе, а песчаную дамбу строит через залив, при этом наличие огромной мели, в действительности тянущейся поперек залива, подтверждается данными батиметрической карты [10]);

- в осмыслении происходящих социальных и исторических перемен (в той же интерпретации Неринга и весь ее род гибнет в борьбе с рыцарями Тевтонского ордена);

- в символическом переосмыслении значения доставшихся в дар человеку природных богатств (в наиболее поздней по времени интерпретации девушка-великанша сливается с косой воедино: ее волнистые золотые косы превращаются в длинные дюнные гряды, прекрасные голубые глаза разливаются двумя огромными водоемами, образуя море и залив. В таком переосмысленном, аллегорическом виде Неринга, ставшая косой и подарившая себя людям, семантически сливается с почитаемым по сей день русским народом образом матери-земли, которая требует к себе бережного отношения.)

Легенда о Юрате и Каститисе

То, что первые люди, заселившие Куршскую косу в IV – II тысячелетиях до н.э., знали, собирали и высоко ценили янтарь, подтверждается данными археологических изысканий (при раскопках даже наиболее древних индоевропейских поселений обнаруживались кусочки балтийского самоцвета), а также находками янтарных изделий из обработанного янтаря, датированных II тысячелетием до н.э. (обнаружены при углублении гавани в пос. Шварцорт (Юодкранте) во второй половине XIX века). [11] То, что данные находки (435 предметов) представляли собой предметы культового назначения (4 из них – фигурки людей - древнейшие идолы обитателей косы), позволило ученым сделать вывод о сакрализации янтаря индоевропейцами. Можно было бы, поэтому, предположить и наличие у мастеров-изготовителей янтарных украшений и мифа, объясняющего божественное происхождение столь редкостного явления. Однако в этом случае мы столкнулись бы с тем же противоречием, что и в мифе о Неринге: люди, обитавшие на косе в IV – II тысячелетиях до н.э., не могли ни записать созданный ими мифологический текст, ни передать его потомкам, так как в последующие 2,5 тысячи лет полуостров был необитаем. Следовательно, как и миф о создании косы, так называемая «легенда» о Юрате и Каститисе имеет балтское происхождение и тоже является «чистым» мифом о создании всего сущего. Это подтверждается и фонетическим оформлением имен главных героев (Юрате, Каститис, Перкунас).

В силу того, что в тексте мифа нет прямых указаний, которые позволили бы привязать его географически (за исключением Балтийского моря и самого янтаря),  можно предположить, что данная история бытовала на всем побережье Прибалтики, обживаемом балтскими племенами.

Предание о языческом святилище Rosa и Легенда о чуме

Данные мифологические тексты представляют собой легенды, бытовавшие в разное время среди германоязычного населения Куршской косы как отголосок реальных исторических событий языческого прошлого. Косвенное подтверждение содержанию легенд обнаруживается в топонимах местности, окружающей поселок Росситен (Рыбачий), а именно в названии Черной горы (Шварцеберг).

Вероятно, урочище Schwarze Berg было связано с языческим ритуалом поклонения верховному богу западных балтов – Перкунасу, так как ещё в конце XVII века дым дерева чёрного цвета (скорее всего - ствола дуба, посвящённого этому божеству и являвшегося оберегом) считался балтами целебным. [6]

Важное значение топонима Schwarze Berg подчёркнуто его дублированием в имени близлежащей бухты в водах Куршского залива.

Легенда о дюне Кораллен-берг

Мифологический текст о короле, проживавшем на приморской дюне,   представляет собой легенду, созданную германоязычным населением Куршской косы  и сохранившую историческую память о времени скандинавского присутствия.

Еще известный немецкий археолог XIX века Пауль Шиффердеккер связал название дюнного комплекса Кораллен-берг с литовским словом «koralis», что обозначает "король" или  "вождь", при этом его точка зрения основывалась в том числе и на местной легенде. [6] Однако по-настоящему древняя легенда ожила в 1869 г.: на Кораллен-берге профессорами фон Виттихом, Берендтом и Ломейером была проведена   археологическая разведка, которая подтвердила наличие на древней дюне какого-то археологического объекта. Профессора, однако, посчитали этот памятник грунтовым могильником, уничтоженным эрозией.

В 1870 г. дюна Кораллен-берг была повторно обследована Паулем Шиффердеккером, после чего не осталось сомнений, что в урочище Кораллен-берг скрывается не могильник, а остатки некоего поселения. На это указывали найденные остатки скоплений древесных углей, слой сгоревшей "хижины", колотой гальки, камни с остатками "глиняного раствора", между ними - керамика и несожжённые кости животных. [8] Отсутствие средств не позволило Шиффердеккеру развернуть раскопки вновь открытого раннесредневекового поселения в последующие полевые сезоны. Эта возможность представилась археологам лишь через 131 год.

В 2001 и 2002 гг. по инициативе НП "Куршская коса" на Кораллен-берге были проведены раскопки силами Балтийской экспедиции Института археологии Российской академии наук. В ходе раскопок был обнаружен уникальный памятник археологии -   единственный археологический объект, расположенный на морском побережье Куршской косы - укреплённая усадьба, принадлежавшая знатному скандинавскому воину (хёвдингу). [12, 13]

        Занятия обитателей усадьбы на дюне были связаны с добыванием и обработкой янтаря, охотой и обслуживанием торговых судов, следовавших через Куршскую косу в Куршский залив (ремонт судов и другие работы).

С 2002 года древнее поселение стало местом проведения этнографической школьной экспедиции «Лагерь викингов», побывать в которой мне посчастливилось в 2004 году.

Сага о прусском «Робин Гуде»

Легенда о рыцаре-грабителе, деятельность шайки которого относилась к середине XIV в. и была связана с Куршской косой, дошла до наших дней в прусских германоязычных текстах. Она сохранила информацию о времени покорения балтских племен немецкими рыцарями и движении прусского сопротивления.

Имя рыцаря-разбойника и географический антураж текста позволяет связать легенду с посёлком Кунцен, до середины XX в. располагавшегося у южной окраины современного пос. Рыбачий, а затем засыпанного песками. [8]

В образе Генриха фон Кунцен могла также отразиться память о вожде викингов, жившем в X - XI в.в. на поселении Кораллен-берг, - историческом предшественнике селения Кунцен. [8]

Легенда о замке Майорат и Легенда о груде камней на месте старого замка Росситен

На создание новеллы Гофмана вдохновили руины замка Росситен, возведенного в 1372 г. в одноименном поселке (сегодня – пос. Рыбачий) на берегу Куршского залива.

Замок Росситтен не обладал собственным конвентом ("советом рыцарей") и подчинялся комтурии Кёнигсберга. Его функция заключалась в осуществлении контроля над проходившей по косе дорогой, по которой то и дело мчались лихие куршские всадники. Кроме того, замок Росситтен и его сосед через залив замок Винденбург служили для тевтонских рыцарей местом ночлега в тех случаях, когда они производили обычные в XIV веке набеги на Литву. [6]

Замок использовался и в мирных целях. После 1379 года здесь содержали 30 лошадей. Замковой администрацией контролировалась ловля рыбы в заливе и море: надзором за рыболовством занимался фишмайстер. В 1404 г. при замке стал действовать кирпичный завод, продукцию которого поставляли в активно строящиеся в то время Мемельбург и Кенигсберг. [6]

После установления в 1422 г. мира с литовцами жизнь на косе входит в мирную колею. Орденские власти интенсивно развивают политику заселения косы немецкими, литовскими и, в основном, куршскими (из Курземе/Лифляндии) колонистами. И все же основным населением посёлка Росситтен стали переселенцы из Германии. Посад рядом с замком, где они первоначально селились, и стал ядром позднейшего посёлка Росситтен. [6]

С наступлением мира Росситтенская крепость потеряла свое военное значение. Постепенно строения замка ветшали; воды залива размывали замковую гору, на  которой он стоял. Если в списке фортификационных укреплений Пруссии, в 1525 г. представленном последнему Великому Магистру Альбрехту Бранденбургскому, замок еще упоминается как одна из самых маленьких, но пригодных для использования крепостей, то в 1595 г. уже отмечены серьёзные разрушения, традиционно связываемые с  процессами размыва под действием вод Куршского залива. В 1605 г. упомянута замковая капелла. Несмотря на отсутствие действий по поддержанию строений замка в порядке, ещё в 1748 г. упоминались сохранявшиеся здесь остатки сводчатых помещений и подвалы. [6] О груде камней, оставшихся в конце концов на месте прежней крепости, люди, жившие в Росситен, сложили миф о братьях-великанах (подобные балтские по своему происхождению легенды распространены в Восточной Европе на широких пространствах между Балтикой и верхним течением р. Оки), а посетившего косу в 90-ых годах XVIII века Гофмана руины замка Росситтен  вдохновили на создание новеллы “Das Majorat”.

Научный интерес данная новелла представляет потому, что, помимо вымышленной истории о замке баронов Р., она содержит скрупулезно воспроизведенную реальную обстановку в пос. Росситен в конце XVIII века. Гофманом были описаны подъезды к поселку с различных сторон косы, указана продолжительность пути между располагающимся на холме у моря замком Р. и поселком у залива. [8]  

В 1812 – 1813 гг. герой новеллы возвращается по косе из Петербурга, находит в Росситен маяк и переведенный в казну замок с угодьями. Часть камней замка были употреблены при этом на строительство маяка. Как ни странно, этот творческий вымысел оказался для замка Росситен реальным предсказанием его будущего: в 1884 г. из камней рухнувших в залив стен действительно соорудили маяк.

Исследовательский интерес представляет описание Гофманом «неподалеку от поселка» Росситен, «на приветливой опушке ольхового перелеска» «фундамента  большого замка, который собирался возвести здесь один из прежних владельцев». Таким образом, в ближайших окрестностях современного Рыбачьего можно предполагать возможность наличия остатков фундамента второго, явно не орденского замка. Являться плодом фантазии писателя он не мог, ибо в новелле не играет никакой роли. В соответствии с анализом геоморфологических условий нынешнего поселка и его окрестностей, упомянутый фундамент второго замка (условно – «замок-2») мог располагаться в 0,3 км к северо-западу от мола, но данное предположение еще ждет своих исследователей. [8]

Легендарный рассказ о гибели Кунцена

Вплоть до 1550 г. главным церковным приходом южной части косы был Росситтен. Позднее церковь и дом пастора были перенесены в Кунцен (крестьянско-рыбацкую деревню, располагавшуюся южнее Росситтена. В связи с активным наступлением песков на Кунцен, в 1873 году в Росситтене была построена новая каменная кирха, и поселок вновь стал местом пребывания пастора. [8]

Мифологический текст о гибели Кунцена представляет собой, с одной стороны, легендарную версию гибели поселка, дважды перемещавшегося и  окончательно засыпанного песками в 20-ых гг. XIX века. С другой стороны, фигурирующие в легенде французы призваны сохранить в коллективной памяти народа факт наиболее активной вырубки лесов Куршской косы во время французской оккупации как истинную причину случившейся на полуострове песчаной катастрофы.

Ужасный призрак зыбучих песков

Легенда об ужасном призраке зыбучих песков хранила, по-видимому, в памяти германоязычного населения опыт коллективного переживания ужасной трагедии, постигшей Куршскую косу в XVII – XVIII веках, -  песчаной катастрофы.

Первые упоминания о наступлении песков на селения относятся уже к XVI веку (Кунцен, Гаузутте, Каланд). К середине XIX столетия из 28 селений 15 были засыпаны, остальные неоднократно вынужденно перемещались, спасаясь от настегавшего их песка. Жители покидали свои дома или переносили их, грузили убогий скарб в лодки, постоянно кочуя в уцелевшие селения или на новые необжитые места.

К началу XIX века коса почти полностью утратила естественный лесной покров, ее лесистость составляла всего лишь 10%. Созданный природой в течение пяти тысячелетий ландшафт «дюн и лесов» человек уничтожил в течение трехсот лет.

Жизнь местного населения усугубляли разорительные войны, оккупации, мародерство, грабежи, нередко свирепствовавшая чума. Именно в это время у современников-очевидцев сложился собирательный образ косы как «гнетущей пустыни», «одичавшей земли», «голодного края».  Свободно перевеваемые ветром пески нередко приводили к обнажению однажды уже засыпанных селений, заново являя миру искореженные рыбацкие дома, кирхи и остатки кладбищ, кости мертвецов. В этой ситуации появление легенды, подобной «Ужасному призраку», представляется вполне объяснимым. [15]

Легенда о кунценской кирхе

Данная «легенда» о таинственной леденящей душу истории только географически и поэтому условно связана с поселком Кунцен,  а по сути представляет собой, по-видимому, пример вымышленной истории (сказки), сочиненной жителями Куршской косы для развлечения многочисленных путешественников, количество которых на этой полоске суши между морем и заливом стало расти во второй половине XIX века, когда коса стала приобретать черты «страны отдыха».

Благодаря своему захватывающему мистическому сюжету сказка о кунценской кирхе со временем обросла новыми подробностями, сюжетными линиями и персонажами. В XIX веке она получила продолжение в новелле Стеффенса «Венчание», а также в балладе Лилиенкорна «Ночное венчание», действие которой происходит уже на Ютланде. [1] И уже в наше время собиратель и интерпретатор прусского фольклора Вадима Храппа в очередной раз перенес действие «легенды» в рыбацкую деревушку Саркау (п. Лесной на Куршской косе), хронологически привязав ее ко времени чумного поветрия на косе 1709 года и привязав, таким образом, в легендарный рассказ. [9]

Сказка о таинственном венчании, таким образом, породила наибольшее количество литературных переработок по сравнению с другими мифологическими текстами Куршской косы.

История о кошке, которая погубила очень много людей в трактире Росситтена

Еще один пример вымышленной истории, придуманной местным населением косы для развлечения путешественников.

Старый Петерс и Жена скрипача

Интерес к истории Куршской косы в последнее время возрос. Доказательством тому может служить книга «Саги Куршской косы», выпущенная в Калининграде в 2001 году. Книга содержит 4 мифологических текста, один из которых – литературная обработка широко известного мифа о Неринге, вторая - это обработка сказки о кунценской кирхе, превращенная автором в легендарный рассказ, оставшиеся две – «Старый Петерс» и «Жена скрипача» - сказки, то есть истории полностью вымышленные, не содержащие в себе никаких исторических фактов, помимо топонимов Куршской косы.

Выводы

На основе изученных исторических источников и картографического материала можно сделать вывод о том, что территория Куршской косы представляет собой уникальную площадку для изучения культур всех этносов, в разные исторические эпохи обживавших территорию нынешней Калининградской области: на ней сохранились материальные свидетельства пребывания индоевропейцев, западных балтов, скандинавов и германцев. Эти этносы оставили следы своего пребывания в виде археологических памятников (сезонных рыболовных стоянок, грунтовых могильников, раннесредневековых поселений и орденских укреплений), памятников истории, архитектуры и урбанистики. При этом древнейшие из памятников возникли на ныне принадлежащей России части косы еще тогда, когда ее песчаное тело полностью не было сформировано.

Как показали результаты исследования, культурное наследие жителей полуострова представлено, наряду с вышеперечисленным, хронологически разнородными мифологическими описаниями косы, выявленных нами в результате инвентаризации многочисленных источников научно-популярного, краеведческого и исторического характера.

3 мифологических текста из 14 представляют собой мифы «в чистом виде», и относятся к группе мифов о создании всего сущего. 6 текстов являются легендарными:  в основе каждого их них лежит реальная история, хранится коллективная память либо опыт коллективного переживания. Реальный исторический факт положен в основу и романтической новеллы Гофмана «Майорат». 4 мифологических текста представляют собой истории полностью вымышленные, или сказки, на основе которых впоследствии появились романтизированные литературные версии.

Из 14 проанализированных мифологических текстов 12 географически и топонимически связаны с поселком Росситен (Рыбачий), а именно с той местностью, которая в древние времена носила имя Расите. Видимо, это связано с тем, что ледниковый остров Расите, в пределах которого сегодня расположен поселок Рыбачий,  являются самой древней частью полуострова Куршской косы. Кроме того, почвы острова Расите, сформированные ледниковыми отложениями, превратили это место в единственный на всем полуострове сельскохозяйственный район, где люди жили зажиточно и никогда не страдали от странствующих песков, что не могло не сказаться на их коллективном мифотворчестве.

В мифологическом гипертексте полностью отсутствует информация об эпохе освоения косы индоевропейцами в IV – II тысячелетиях до н.э. Все исследованные нами мифологические тексты являются балтскими и германоязычными по своему происхождению,  при этом германоязычных 12 из 14. Это объясняется тем, что носители западно-балтских языков (пруссы и курши) в XIII веке были практически полностью истреблены или ассимилированы немецкими завоевателями. Их язык сегодня является мертвым языком (реконструирован во второй половине XX века).

Список использованной литературы

  1. Оскар Шлихт. Куршская коса в описаниях и иллюстрациях.: Пер. с нем. книги Oscar Schlicht. Die Kurische Nehrung in Wort und Bild. – Königsberg, 1927.

  2. Адальберт Бецценбергер. Куршская коса и ее обитатели.: Пер. с нем. книги Adalbert Bezzenberger. Die Kurische Nehrung und ihre Bewohner. – Stuttgart, 1889.

  3. Вебер Ю. Г. Ветер с моря. – М.: Детская литература, 1980.

  4. Кулаков В. И. Дорогами Ульмеригии: Исторический путеводитель. – Калининград: Пром. тип. «Б-К», 2000.

  5. Блакуэлл К., Хакни Блакуэлл Э. Мифология.: Пер. с англ. – М.: Издательский дом «Вильямс», 2004.

  6. Кулаков В. И. История Куршской косы: Монография. Рукопись. – Калининград, 1998.

  7. “Свет ты мой единственный” = Du mein einzig licht: Стихи кенигсбергск. поэтов: [Сб. на нем. яз. и в рус. пер.] / Сост. и пер. С. Х. Симкина; [Худож. В. Рябинин]. - Калининград: Кн. изд-во, 1993.

  8. Кулаков В. И., Тепляков Г. Н., Пузакова Г. С. Остров Розиттен: история заселения. – Калининград – Кёнигсберг, 2001.

  9. Храппа В. Саги Куршской косы. – Калининград: Пром. тип. «Б-К», 2001.

  10. Географический атлас Калининградской области / Гл. ред. В. В. Орленок. – Калининград: Изд-во КГУ; ЦНИТ, 2002.

  11. Римантене Р. Куршская коса глазами археолога: Перевод с нем. книги Rimuté Rimantiené. Die Kurische Nehrung aus dem Blickwinkel des Archäologen. – Vilnius, 1999.

  12. Отчет о работе Балтийской экспедиции в 2001 г. на Куршской косе. Раскопки поселения  Korallen-Berg. – Институт археологии РАН, 2001.

  13. Отчет о работе Балтийской экспедиции в 2002 г. на Куршской косе. Раскопки поселения  Korallen-Berg. – Институт археологии РАН, 2002.

  14. Гофман Э. Т. А. Новеллы. – М., 1991.

Другие носители информации:

15. Видеофильм «Человек на косе».: [Фильм второй из серии учебно-методических фильмов о Куршской косе]. – Национальный парк «Куршская коса», 2004.

 

Оформление заказа

 

Все очень просто! Нужно только написать нам письмо с заявкой на E-mail:

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В заявке не забудьте указать контакты